Я сплю.

Часто, резко переворачиваюсь с боку на бок.

Снится что-то неразборчивое.

Завтра не впомню ничего.

Теплый кот нежится, трется о мои ноги.

Идет время... нервно и быстро.

Скоро утро.

Просыпаться рано.

Спать мало.

Впереди вся неделя без сна, передышки... вся белая, снежная, холодная.

В голове вопросы... важные и не очень.

Тело расслаблено.

Мысли гудят почти как ноги после долгой пробежки.

Тело хочет отдохнуть, душа еще больше.

Холодно.

Коты почти не согревают и трех одеял мало.

Ты далеко...

...в прошлой жизни.

Давай прощать.ся.

Теперь я точно знаю, что этот мир столов, балконов, кроватей, машин, комнат создан всего на одного человека. Все очень забавно… и эти условности, и стерильность, и консервативность и узость слов. Наши судьбы уже давно предрешены местом и временем, в которых мы появились. Я уже научилась жить с этим. Во многом спасибо тебе.

Долгожданное счастье на несколько персон не придет никогда.

Я говорю с тикающим механизмом, он говорит, что мост уже не далеко, что за мостом сидит и ждет мечта. Исключаю мечту – теперь по душе реальные желания.

Надеюсь, этот жуткий сквозняк не вызвал твой насморк. Мне все еще хочется сказать тебе, чтобы в холода ты не закрывал глаза, не засыпал…

Я все правильно предсказала и ты должен признать, что у меня талант.

Мой город перетерпел несколько бомбардировок, эпидемии суицида, предательства, лжи, перетерпел голод, холод, жару, потопы и засухи, завалы снега и опавшие звезды. Мой город стал полем и пылью, и единственное, что в нем уцелело – моя комната. Я живу на седьмом этаже, ветра совсем не редки, а в квартире стен почти не осталось. Мне очень повезло, что моя комната уцелела. Все четыре стены на месте, шесть этажей подо мной пока выглядят надежно и вроде ни одна из несущих стен не повреждена, а вот с перегородками там плоховато и не каждая комната там может похвастаться хотя бы тремя стенами. Там жить было бы куда хуже. Правда и у меня по ночам очень холодно и ветер, бегая по остаткам дома, страшно ревет, но я уже привыкла. Сложнее всего зимой. На то место, где когда-то висела одинокая лампочка я повесила старый чугунный таз, обмотанный - перемотанный проволокой. Там я жгу остатки чужой мебели, запасенного хвороста и бумаги. Уже за первую зиму моя комната прокоптилась и почернела. Добывать огонь я так и не научилась, но к счастью, среди руин можно найти то отсыревшие спички, то зажигалку, а в прошлом году мне повезло и я обнаружила почти не тронутый ларек, а в нем несколько ящиков зажигалок…  уже не говорю о шоколаде, чипсах, сладких водах, алкоголе, корме для животных и бензине. Несколько дней перетаскивала содержимое ларька домой. Но самое страшное зимой то, что, как я уже говорила, живу на седьмом этаже а лестница вниз осталась почти без перил и стен. Шахта лифта избавилась от защищающей от падения сетки и стала бездонной дырой. Бывает, что лестница покрывается льдом…К счастью, после фактически полного исчезновения людей из города, сюда начали приходить животные, поэтому еда была. Правда, появилось и много диких собак. Раньше это казалось забавным, но сейчас уже понятно, что чем дальше, тем все большую опасность они представляют. Я уже начала подумывать о том, чтобы завести свою собственную стаю, выдрессировать и жить с ними. Так все-таки спокойней. Правда, больше одного пса я прокормить была не способна, да и сейчас не особо. Тогда я приютила маленького щенка. Он спал у меня в ногах и было еще теплее. С ним было весело и я начинала подумывать о втором, но прошлой зимой, в гололед, он ринулся вниз по лестнице… Больше я не заведу собаку, пока не переберусь на первый этаж. 

Ночь. Маленькая темная комната. Много мебели. По полу разбросаны вещи и книги. Тесно. Кое-где догорают свечи. Звук дождя. На подоконнике чашка горячего кофе. Рядом удобно устроились ноги. Запах сигарет и корицы. Мотылек бьется наружу через стекло, его серые крылья сливаются с каплями, освещенными фонарями. Все переливается ночной осенью. На коленях устроился кот. В плеере поют о том, что никто не должен придти.

Где-то внизу бегут с зонтами, как маленькие движущиеся грибочки.

В горящем окне напротив танцует балерина. Она танцует каждый вечер, вертится как заводная игрушка, крошечная, далекая... Мне было лет семь, когда я впервые заметила ее среди окон. Ничего не меняется. Когда-то мне хотелось написать рассказ о молодом человеке, который полюбил ее, сидя у окна, о том, как он ходил по улицам и гадал, кто из проходящих мимо девушек она, о том, как он представлял ее лицо, о том, как сидел возле окна часами дожидаясь момента, когда она затанцует… а потом она должна была погибнуть, как любая мечта, а иначе бы ей пришлось постареть. Нет ничего хуже постаревшей мечты – превращается в реальность.

В окне рядом темно. Там никого нет или спят, или как я сидят в темноте, или… или… или…

Еще левее чья-то кухня. Открыта форточка, ходят люди. Еще немного левее и вниз балкон, там стоят и курят, болтая и разглядывая бегущих вдоль улицы.

Что-то пробежало мимо… что-то не заметила… что-то пропустила.

Люди, действия, улыбки, слезы, дороги, вокзалы, поезда, поцелуи… любимые… рассветы, закаты, сновидения, безумие, чашки кофе, сандаловые палочки, родные места, где больше не ждут, двери, лестницы, маски… много повешенных на стену масок… бусы, книги, музыка, вальс, цветы, окно\а, бег, крик, крыши, сладости, кисти, краски, запахи, честность, помощь, туфли, фото, костер, лавочки, беседки, плюшевые мишки, свечи, вино, огурцы, слова… много.

Перед кем-то извинилась, перед кем-то не смогу никогда…жаль.

Изменилась. Плыву…забываю…жду…молчу…главное.

Теряю. Закономерно\сть.

Пою. Теперь слишком тихо, чтобы кто-то слышал.

Смеюсь редко.

Отсутствие возможности задать вопрос сводит с ума. Остаются разговоры с плюшевым медведем.

«Как ты, Ж? ... … … … у меня тоже... … … … все хорошо? … … … … понимаю… … … … купила новые туфли, они мне напоминают тебя… … … … да, именно такие. Ты же знаешь… … … … нет, белые. Они пахнут весной… … … … нет, не грущу. Не хочу и не умею… … … … конечно вру… … … … надо бежать? … … … … хорошо, удачи тебе… … … … спасибо »

Плюшевый медведь смотрит своим вечно хмуро-удивленным взглядом.

Наверное, мы просто повзрослели. Сложнее радоваться. Меньше интересностей.

Начинаем обвинять в этом других. Очень по взрослому… очень по человечески.

Время начинает исчисляться в выкуренных сигаретах. Еще сотню сигарет назад я…

Слишком много троеточий. Хочется восклицательных знаков, точек и веселых смайлов в официальных документах. =)

Солнца становится все меньше. Где-то впереди уже хохочет зима. Вполне на это имеет право.

Слишком много мыслей о смерти. Начинает все чаще красть вокруг любимых… да и не только она.

Взросление – мой враг. Не хочу.

«А давай накупим целое море воздушных шариков и поиграем в куклы! Давай побежим под этот ливень и искупаемся в лужах! Давай смеяться! Давай залезем на крышу, и будем кричать, и думать, что у нас есть крылья, и рыдать, и фантазировать до потери реальности! Давай будем жить! Это не сложно, нужно только начать…»

Сегодня я иду одна с закрытыми глазами. Каждый шаг сложнее предыдущего. Нет крепкой руки, которая тебя держит и шепота… «Не бойся, не споткнешься… споткнемся. Мои глаза видят не больше твоего…»

Дождь все барабанит… нет! скребет кучей лезвий по стеклу, а я, как безумная, все повторяю один и тот же стих.

Каждый вечер тот же кофе и те же места.

Лица вокруг напыщенные и хочется застрелить их или, по крайней мере, хорошенько ударить.

А впереди перспектива не самая… ДоМ-рАбОтА-уЧеБа-ДоМ…

Друзья женятся. Их будто больше нет рядом, хотя, знаю, что всегда… самые-самые. Просто иначе.

Просто всех сожрала рутина и больше не будет безумия.

Остаются картины. Дрянные, но… как кадры из прошлого.

Жаль, что нельзя повторить подвиг Питера Пена. Вот он бы меня понял.

Легкие… так много.

Все знакомо, но уже бесповоротно изменилось и свой каждый шаг ты ощущаешь иначе, изучаешь его.

Это происходит незаметно, тихо крадется среди теней и знакомых улочек… а потом ты просто просыпаешься утром или просто открываешь глаза после секундного забвения. Это и легко, и страшно, и больно… но, ты понимаешь, что жив и свободен, от всего, даже от себя самого.

Такое случается. Это состояние приходит тогда, когда нечто утерянное уходит окончательно, оставляя легкий аромат ностальгии. Знаете, он очень тихий и бархатный, часто в самых светлых тонах. Не редко это состояние приходит, когда человек переходит черту между послелюбовием и предлюбовием. Даже если предлюбовие, само по себе, не совсем подходит под описание самых лучших дней жизни, то эти минуты\часы\дни являются одними из самых нежных и легких. Эти диалоги с собой стоят боли, которая была до и той, что будет после.

А за окном идет дождь или снег, или солнце, или мелькают города, машины, люди, домики… а может, и вовсе нет этого окна – только дверь из тамбура, где на платформе тебя ждут или не ждут, где плачут или смеются, или клянутся… или… или… или… бесчисленное количество вариантов.

И так безразлично… ты становишься сплошным обонянием, осязанием, зрением, слухом… черт! бесконечным множеством чувств, ранее недоступным.

Это почти что смертельно, а небо меняет цвета так, как захочешь ты…

…это облегчение. 

Это все?

Безысходно атрофированные холодные звуки и мысли.

Эта точка, как и любая другая, - лишь переход из одного состояния в другое, из одного предложения в следующее. Всего только 13 карта, которую периодически объясняю любопытным. Все ощущается вульгарно-смешным. Прежде важное улетучивается, а на лицах людей, проходящих дальше по лестнице жизни, все отчетливее видны клоунские маски. На своем собственном лице я вижу клоуна не меньшего.

Оказывается, что масочник – самая востребованная личность.

Все же, это было бы лицемерием заявить то, что я совсем не боюсь точек. Боюсь. В особенности страх вызывает та, что мастерски описана в «Стене» Сартра.